Государственный Академический Театр Классического Балета
под руководством Н. Касаткиной и В. Василёва.

все жанры кроме скучного

О театре/Статьи/

Шестидесятники

Первые балеты Наталии Касаткиной и Владимира Василёва были поставлены в Большом театре в 60-е годы: «Ванина Ванини» в 1962 году, «Геологи» в 1964-м, «Весна священная» в 1965-м, так что даже хронологически оба они принадлежат к так называемым «шестидесятникам», то есть к поколению писателей, художников, артистов, заявивших о себе сорок лет назад и резко противопоставивших себя официальному сознанию и официальному искусству.

Успех шестидесятников был немедленным, повсеместным и очень большим, но сейчас об этих людях принято говорить с улыбкой — иногда нежной, иногда снисходительной, но нередко и раздраженной: уж слишком они занеслись, уж слишком они идеалисты. И где их идеалы, и кто за ними пошел, и чего они добились в конечном счете? И кем стали спустя сорок лет? Вопросы не простые, и ответы на них тоже не простые. И все-таки даже оппоненты не могут не признать: то было едва ли не самое чистое поколение в послевоенной истории России. И уж, конечно, совсем не бесплодное. Что же касается наших героев, то фактические результаты известны всем: академический театр, единственный академический театр классического балета, работающий независимо от оперы; огромный репертуар; несколько поколений учеников; повсеместное признание, повсеместная известность.

Для полного счастья не хватает одного — и это действительно многолетняя несправедливость, многолетняя драма: не хватает собственного дома. Но театр строится, и это будет красивое здание, которое так же украсит Москву, как некогда первые работы молодых дебютантов украсили репертуар Большого театра.

Эти работы не были похожи на большие многоактные сочинения, которые тогда, да и позднее, создавали образ и репутацию так называемого «Большого балета». Официальное признание получил балетный спектакль, похожий на роман, а они ставили балет-новеллу. «Ванина Ванини», с чего все началось, была и фактически остаётся инсценировкой новеллы Стендаля.

Обусловленный чисто практическими обстоятельствами (театр особенно не помогал, хотя и не мешал тоже, работы были неплановыми, свободных артистов было немного), жанр новеллы явился, тем не менее, некоторой художественной демонстрацией: балетмейстеры сворачивали с магистрального пути и шли своей дорогой. Балет «Геологи» в этом смысле был выбран не случайно: балетмейстеров увлекал неисхоженный маршрут, и они искали «руду» — метафора Маяковского тогда снова вошла в моду. «Рудой» был новый язык, новая пластика, новая ритмика, новые темпы.

Новыми были герои — сверстники балетмейстеров, постепенно освобождавшиеся от страшного прошлого, уже не боявшиеся жизни.

Новыми были темы — совсем уж запретные темы свободы и несвободы, свободного самопожертвования и тиранических жертвоприношений во имя умерших ценностей, в угоду безжизненным истуканам.

Совсем не прямолинейно, а очень искусно эта тематика, актуальная, но повторю, — небезопасная для тех лет, была воплощена в образах «Весны священной», в образах очень живых и очень страстных. Сколько прошло лет, а из памяти не исчезает великолепная пара юных возлюбленных — с их странными повадками и диковатыми прыжками: Нина Сорокина и Юрий Владимиров в самом начале своей артистической карьеры. И здесь, и в «Геологах» балетмейстеры продемонстрировали то, что станет затем их главной особенностью, счастливой чертой, что и позволит создать театр, а именно — умение сочинить роль, не похожую ни на какие другие роли, равно как и умение в танцовщике — или танцовщице — увидеть артиста.

И, наконец, еще одно обстоятельство, весьма существенное для тех лет: до Касаткиной и Василёва никто не ставил «Весну священную» на нашей сцене. И ранний, и поздний Стравинский шел и игрался чрезвычайно редко. После театральных опусов 20-х годов за его партитуры мало кто брался — и потому что он был эмигрант, и потому что музыка его представлялась слишком сложной. Как раз эти сложности и привлекали молодых балетмейстеров больше всего: выяснилось, что к восприятию этих сложностей и к восприятию современной музыки вообще они вполне готовы.

Надо признать, что им сказочно повезло. Партитуры их первых балетов — «Ванина Ванини» и «Геологи», написал Николай Каретников, ставший их близким другом. Лучшего путеводителя по всем сложным маршрутам современной музыки трудно было найти. И лучшего знатока классики, прежде всего — Баха. Сам представитель «новой волны» композиторов, талантливый и образованный музыкант, Каретников был тем, кого в старой России называли «светлой личностью» — от него и в самом деле исходил некоторый свет: свет надежды, свет новизны, свет веры. Он, конечно, многому научил Касаткину и Василёва — и в профессиональном, и в духовном плане. Его присутствие чувствуется даже и там, где музыку писал не он, а другой, тоже молодой, тоже талантливый (хоть и не столь радикально настроенный) композитор — Андрей Петров. Речь идет о «Сотворении мира» (1971), одном из самых популярных балетов семидесятых годов, поставленных в Мариинском театре. Трудно припомнить другой современный балет с подобным составом участников: Михаил Барышников, Юрий Соловьев, Валерий Панов, Галина Рагозина, Ирина Колпакова. И у каждого — блестящая партия, яркая роль; и у всех возможность показать себя в комедийном жанре и в современном тексте. «Сотворение мира» — тоже не случайное название и не случайная тема. Это метафора ситуации, в которой оказались они — и балетмейстеры, и артисты. Жизнь надо было творить заново, и они принялись ее сочинять, принялись обживать опустевшее пространство современной сцены. И сколько юношеской отваги, сколько решимости и сколько обаятельного легкомыслия было в них заключено! И какая надежда окрыляла их прыжки и полеты.

Таким было начало: «Сотворение мира», «Весна священная» — весна шестидесятников, весна надежд, весна ожиданий. Потом была долгая жизнь, нелегкая дорога. Все ли сбылось? Конечно же, нет, но зато сколько неожиданных удач, незапланированных открытий. Глядя сейчас на чуть постаревшее лицо Володи и нестареющее прекрасное Наташино лицо, думаешь вот о чем: все-таки балет оберегает человека. И все-таки балет сохраняет талант. В каком другом жанре можно напряженно работать более сорока лет, не растеряв ни молодости, ни души, ни священного дара? Мы ждем от Наталии Касаткиной и Владимира Василёва новых учеников и новых балетов.

Вадим Гаевский