Государственный Академический Театр Классического Балета
под руководством Н. Касаткиной и В. Василёва.

все жанры кроме скучного

О театре/Статьи/

Н. Касаткина и В. Василёв о спектакле «Сотворение мира»

Балет Сотворение мира

«Сотворение мира». 1971 год. Перед ним 6 лет простоя. После «Ванина-Ванини» и «Геологов» опального Николая Каретникова, «Весны священной» эмигранта Игоря Стравинского, фраза Екатерины Алексеевны Фурцевой: «Я этих модернистов на порог Большого не пущу». В секретной книге Министерства культуры СССР появилась запись: «Балеты Н. Касаткиной и В. Василёва к постановке не рекомендовать». Екатерина Васильевна предлагала нам машину, квартиру, дачу, но на просьбу дать работу мы слышали твёрдое: «Нет!».

И вот нам предстоит войти в репетиционный зал прославленного Кировского Театра, куда доступ московским балетмейстерам был заказан. Мы оказались первыми. Страх сковал мышцы, парализовал мозг. Нас встретила Татьяна Вечеслова, знаменитая балерина-педагог, подруга Галины Улановой и сразу приветливо заговорила. Стала смешно показывать, как она в школе исполняла номер «Пингвин». И все страхи прошли. Это было счастливое время.

Судьбоносные встречи с Андреем Павловичем Петровым. В дальнейшем вместе с ним были созданы ещё две оперы и один балет. Сейчас готовятся ещё две работы.

И. Колпакова, Ю. Соловьёв, Н. Большакова, В. Гуляев, В. Панов, К. Федичева… мы работали весело, радостно, а после репетиций Михаил Барышников начинал гениально баловаться и из нами придуманных прыжков, делал что-то своё, невероятное. Многие движения, вошедшие в «Сотворение мира», Миша уже потом, в Америке, использовал в других балетах и сейчас многие мировые танцовщики их делают. Дошли они и до нашего театра «Классический балет». Ильгиз Галимуллин, когда мы показывали ему партию Адама, сказал: «Так это же прыжки Барышникова. Я их уже пробовал делать!».

В художественный совет по приёмке спектакля, кроме театрального начальства, входили рабочие с Кировского завода по изготовлению чего-то металлического и, конечно, представители Обкома партии. Говорят, битва была не на жизнь, а на смерть. Нас, разумеется, не пригласили. Накануне премьеры, в выходной день, директор театра принёс в зал обрывок бумажки, на которой были записаны замечания, высказанные высокой комиссией.

1. Грим Создателя похож на Ленина!

2. Плащ Чертовки похож на красное знамя! (плащ был в красных яблоках).

3. Пятно на солнце похоже на сионийскую звезду!

4. В раю цветов много, а на земле одни камни!

5. Адам и Ева не должны быть голыми!

6. Уберите тридцатиградусный секс у маленьких ангелов!

7. С верхней поддержки Ева бросается прямо на причинное место Адама, расставив ноги. Ноги нужно соединить!

И так далее. Таких замечаний было множество. И только с условием всех без исключения исправлений, спектакль мог быть выпущен. Исправили всё. Кроме «тридцатиградусного секса». Просто не поняли, что это такое. Потом догадались.

Как нам рассказали, спектакль вышел потому, что в городе был страшный ажиотаж. Толпы зрителей осаждали кассы. Боялись бунта общественности. Премьера прошла триумфально. В Ленинград приезжали москвичи, вагонами артисты Большого театра. Но были из Москвы направлены и семь комиссий с целью запретить балет, пропагандирующий «чуждую эротику» и «божественное» происхождение человека.

Обком Ленинграда отстоял. В театр были прислано 200 писем «возмущённых» зрителей. Директор Пётр Рагинский через каналы КГБ выяснил, что все они написаны небольшой группой, семь человек, адреса и звания «зрителей» фальшивые.

После того как Миша Барышников остался на западе, приговор ЦК партии был: «Падение молодого Барышникова началось с „Сотворения мира“». Это послужило главным аргументом против нашего назначения руководителями в оперную и балетную труппы. И это несмотря на то, что незадолго до того с огромным успехом прошла опера Андрея Петрова «Пётр Первый» с нашими либретто и режиссурой. Работа была отмечена Государственной премией СССР, а также был назначен день нашего представления коллективу Кировского театра и нам предоставили возможность выбрать квартиру на Старом Невском.

Наталия Касаткина и Владимир Василёв